Стихотворения, предложенные в ТОП-10 Международного литературного конкурса "9-й открытый Чемпионат Балтии по русской поэзии - 2020" членом Жюри конкурса. Лучшие 10 стихотворений Чемпионата Балтии будут объявлены Оргкомитетом 6 июня 2020 года.
Внимание!
Имена авторов анонимных конкурсных произведений будут оглашены в Итоговом протоколе конкурса 6 июня 2020 года в 23:59 по Москве.

1 место
Конкурсная подборка 132. "Карафуто". Автор - Наталья Матвеева, Балашиха (Россия).
Зима в Вальдемоссе
Она обещала мне, что я умру в ее объятьях...
Ф.Шопен
Ей говорили - Пальцы-лепестки!
Таким вести хозяйство, не с руки!
Она же месит солнечное тесто,
когда ненастье сутки напролёт,
окрестный люд её не признаёт -
ругает ведьмой да украдкой крестит.
Дома закрыты, будто вновь чума.
И, как на грех - холодная зима,
дожди секут плантации оливы.
На мельницу, под выбеленный свод,
из Пальмы ветер проповедь несёт -
"Молись за них, Святая Каталина!"
Сегодня Фредерик бледней свечи,
дыхание его слегка горчит,
как смолы кипарисового леса.
В заброшенном сыром монастыре
античный неф не думает стареть,
где хлеб печёт "святая" баронесса.
Миндаль в цвету. Кончина февраля
Ноктюрны пьёт плейелевский рояль.
Аврора привыкает постепенно
к ночным прогулкам, уханью совы.
Вокруг могилы в зарослях травы
раздуты, как лягушки Лафонтена.
А смерть уже плетёт свои силки -
тебе, с больной, горячечной руки
завещан будет слепок, Вальдемосса!
"Хорошую Гавану" курит Бог.
Аврора гасит судорожный вздох
и дым скользит по венчикам мимозы.
Зима в Вальдемоссе
Она обещала мне, что я умру в ее объятьях...
Ф.Шопен
Ей говорили - Пальцы-лепестки!
Таким вести хозяйство, не с руки!
Она же месит солнечное тесто,
когда ненастье сутки напролёт,
окрестный люд её не признаёт -
ругает ведьмой да украдкой крестит.
Дома закрыты, будто вновь чума.
И, как на грех - холодная зима,
дожди секут плантации оливы.
На мельницу, под выбеленный свод,
из Пальмы ветер проповедь несёт -
"Молись за них, Святая Каталина!"
Сегодня Фредерик бледней свечи,
дыхание его слегка горчит,
как смолы кипарисового леса.
В заброшенном сыром монастыре
античный неф не думает стареть,
где хлеб печёт "святая" баронесса.
Миндаль в цвету. Кончина февраля
Ноктюрны пьёт плейелевский рояль.
Аврора привыкает постепенно
к ночным прогулкам, уханью совы.
Вокруг могилы в зарослях травы
раздуты, как лягушки Лафонтена.
А смерть уже плетёт свои силки -
тебе, с больной, горячечной руки
завещан будет слепок, Вальдемосса!
"Хорошую Гавану" курит Бог.
Аврора гасит судорожный вздох
и дым скользит по венчикам мимозы.
2 место
Конкурсная подборка 133. "Тайны небесной воды". Автор - Александр Пупкин, Санкт-Петербург (Россия).
Фотографируя метафоры
Море волнуется, ослабевает хваткой,
Приоткрывает мраморные уста,
И, обнажая дёсны, жуёт вприглядку
Ловящий лунную ка́мбалу Аю-Даг.
Море волнуется, спину учтиво клонит,
В звёздную сбрую впрягает гнедых ставрид,
Чтобы они небесным богам в ладони
Солнце смогли бесхлопотно водворить.
Море волнуется раз, опускает гири,
Давят на грудь измещением вод суда.
Море волнуется два и три, и четыре,
И замирает вздорное навсегда.
Угол обзора вскользь панорамы режет,
Разъединяя мгновений живой гранит.
Время и свет фотокамера ловит прежде,
Чем успевает вселенная обронить.
Фотографируя метафоры
Море волнуется, ослабевает хваткой,
Приоткрывает мраморные уста,
И, обнажая дёсны, жуёт вприглядку
Ловящий лунную ка́мбалу Аю-Даг.
Море волнуется, спину учтиво клонит,
В звёздную сбрую впрягает гнедых ставрид,
Чтобы они небесным богам в ладони
Солнце смогли бесхлопотно водворить.
Море волнуется раз, опускает гири,
Давят на грудь измещением вод суда.
Море волнуется два и три, и четыре,
И замирает вздорное навсегда.
Угол обзора вскользь панорамы режет,
Разъединяя мгновений живой гранит.
Время и свет фотокамера ловит прежде,
Чем успевает вселенная обронить.
3 место
Конкурсная подборка 147. "Как есть". Автор - Елена Таганова, Москва (Россия).
Осколки
Напишу хоть что-нибудь. Опишу как есть.
Как жучок-точильщик дом потихоньку ест
и тускнеет кайма на блюдцах.
Как размачивает пле́сневелый батон
в жестяном ведре ворона и как потом
воробьи за ломоть дерутся.
Как сухой листок выписывает круги
в теплой луже, и не нужно ему реки,
и не жаль ни себя, ни ветки.
Как сосед, весь день подбрасывая в костер
что-то горькое, втихаря выметает сор
из избы под забор соседки.
Как ржавеет гвоздь, забыв, для чего забит,
и паук в углу налаживает свой быт
вместо бабушкиной иконки.
Как алеет вырождающийся ранет,
и как дедовой чашки, памятной с детских лет,
я зачем-то храню осколки.
Как, с весны ослепший, трется о ноги кот,
извиняясь за то, что осенью пропадет.
Осколки
Напишу хоть что-нибудь. Опишу как есть.
Как жучок-точильщик дом потихоньку ест
и тускнеет кайма на блюдцах.
Как размачивает пле́сневелый батон
в жестяном ведре ворона и как потом
воробьи за ломоть дерутся.
Как сухой листок выписывает круги
в теплой луже, и не нужно ему реки,
и не жаль ни себя, ни ветки.
Как сосед, весь день подбрасывая в костер
что-то горькое, втихаря выметает сор
из избы под забор соседки.
Как ржавеет гвоздь, забыв, для чего забит,
и паук в углу налаживает свой быт
вместо бабушкиной иконки.
Как алеет вырождающийся ранет,
и как дедовой чашки, памятной с детских лет,
я зачем-то храню осколки.
Как, с весны ослепший, трется о ноги кот,
извиняясь за то, что осенью пропадет.
4 место
Конкурсная подборка 190. "Шанель №5".
Сказ о том, как сельчане ходили зимой на сома и увидали рыбу с четырьмя ногами и человеческой головой
В ту пору ледышкой стояла зима,
сугробов топорщились груди,
сельчане под водку ловили сома
и лунку сверлили в запруде.
Внезапно метель занялась колесом,
гуляла то прямо, то боком,
но в руки не шёл затаившийся сом,
лежал под корягой глубо́ко.
Уже по домам собрались, осушив
бутылок несметную прорву,
и вдруг увидали как диво из див
нырнуло в подмёрзшую прорубь.
По льду пробежало, крутя головой,
играя по-детски в оглядки,
и только мелькнули над стылой водой
четыре чешуйчатых пятки.
Сказ о том, как сельчане ходили зимой на сома и увидали рыбу с четырьмя ногами и человеческой головой
В ту пору ледышкой стояла зима,
сугробов топорщились груди,
сельчане под водку ловили сома
и лунку сверлили в запруде.
Внезапно метель занялась колесом,
гуляла то прямо, то боком,
но в руки не шёл затаившийся сом,
лежал под корягой глубо́ко.
Уже по домам собрались, осушив
бутылок несметную прорву,
и вдруг увидали как диво из див
нырнуло в подмёрзшую прорубь.
По льду пробежало, крутя головой,
играя по-детски в оглядки,
и только мелькнули над стылой водой
четыре чешуйчатых пятки.
5 - 10 места
Стихотворение из конкурсной подборки 216.
Подборка снята с конкурса 13.05.2020.
Основание - автором нарушен п. 12.1.2.1. "Положения о конкурсе".
Автор иcключен из числа участников конкурсов, проводимых порталом Stihi.lv.
Подборка снята с конкурса 13.05.2020.
Основание - автором нарушен п. 12.1.2.1. "Положения о конкурсе".
Автор иcключен из числа участников конкурсов, проводимых порталом Stihi.lv.
Конкурсная подборка 326. "Liebedich".
* * *
Садок вишневий коло хати,
Хрущі над вишнями гудуть
Тарас Шевченко
над тобою
живая речь
неживая річ
я склоняюсь склоняя чтобы тебя постичь
поплывет по воде лебединое liebedich –
это стих камыш
превратившись в стих
где вишнёвый де Сад
и хрущі над Шевченко кружат
и захочешь назад
/ну пожалуйста ну пожа/
но на все запятые уже не хватает ком
и гудит человек – насеком
в безъязычье своём мы язычники
Ы-ы-о-а
что тебе камышинка мышиная наша возня
надо мной – лебеда
в голове - золотой liebedich
и одна тишина на двоих
* * *
Садок вишневий коло хати,
Хрущі над вишнями гудуть
Тарас Шевченко
над тобою
живая речь
неживая річ
я склоняюсь склоняя чтобы тебя постичь
поплывет по воде лебединое liebedich –
это стих камыш
превратившись в стих
где вишнёвый де Сад
и хрущі над Шевченко кружат
и захочешь назад
/ну пожалуйста ну пожа/
но на все запятые уже не хватает ком
и гудит человек – насеком
в безъязычье своём мы язычники
Ы-ы-о-а
что тебе камышинка мышиная наша возня
надо мной – лебеда
в голове - золотой liebedich
и одна тишина на двоих
Конкурсная подборка 244. "Духоплавание".
Скачи
над лабиринтом жучьих нор
и муравьиных орд
скачи, солдат, во весь опор,
пока не сцапал чёрт.
не откликайся, слыша зов
незримых часовых...
у чёрта много голосов –
и мёртвых, и живых.
нырни под падающий ниц
размашистый рассвет.
у чёрта много разных лиц,
а лика вовсе нет.
его не встретишь по уму –
он вечно налегке,
лишь самодельную чуму
качает в узелке,
лишь прибирает, как своё,
всё данное взаём...
а у тебя – одно ружьё,
да пуля-дура в нём,
да конь каурый, да кисет,
да твёрдая рука –
и неотступный чистый свет,
невидимый пока.
Конкурсная подборка 241. "Под Бугульмой".
Под Бугульмой
Закрой глаза. Однажды будет встреча
в каком-нибудь кафе под Бугульмой,
где пресная баранина и гречка,
заправлены остывшей тишиной,
где публика до мая разлетелась,
сквозняк и пыль пасутся у двери.
Мы снимем медовухой онемелость,
и всяких пустяков наговорим,
чтоб жизнь глядела весело и пьяно,
и сдержанность была невмоготу.
А месяц вынет ножик из кармана,
ломтями накромсает темноту.
Нас вынесет на улицу к воротам,
к мангалу, где дымок нетороплив,
где мы сойдём с ума бесповоротно,
друг друга в этом месте застолбив,
чтоб сутки бредить в местном пансионе,
дразнить судьбу, вытряхивать суму,
любить взахлёб, очнуться, и спросонья
не вспомнить ни себя, ни Бугульму.
Под Бугульмой
Закрой глаза. Однажды будет встреча
в каком-нибудь кафе под Бугульмой,
где пресная баранина и гречка,
заправлены остывшей тишиной,
где публика до мая разлетелась,
сквозняк и пыль пасутся у двери.
Мы снимем медовухой онемелость,
и всяких пустяков наговорим,
чтоб жизнь глядела весело и пьяно,
и сдержанность была невмоготу.
А месяц вынет ножик из кармана,
ломтями накромсает темноту.
Нас вынесет на улицу к воротам,
к мангалу, где дымок нетороплив,
где мы сойдём с ума бесповоротно,
друг друга в этом месте застолбив,
чтоб сутки бредить в местном пансионе,
дразнить судьбу, вытряхивать суму,
любить взахлёб, очнуться, и спросонья
не вспомнить ни себя, ни Бугульму.
Конкурсная подборка 112. "Бессимптомно". Автор - Елена Лещинская, Магнитогорск (Россия).
* * *
В эпоху Хаббарда и «Синтона»,
Суровых септ и блаватских сект
Текла любовь моя бессимптомно,
Лилась из вен на виду у всех.
Привычным стало ходить в бордовом,
Привычным стало лакать бордо.
И я бы выжила, стопудово,
Когда б не весила пять пудов,
Когда б успела в кювет метнуться
От сумасшедшего крузака,
Когда б сумела потом очнуться
И доскрипела до сорока.
Но вот – заклинило в той двадцахе,
Хотя седины вполголовы.
Давай ещё понемногу бахнем
За упокой луговой травы.
* * *
В эпоху Хаббарда и «Синтона»,
Суровых септ и блаватских сект
Текла любовь моя бессимптомно,
Лилась из вен на виду у всех.
Привычным стало ходить в бордовом,
Привычным стало лакать бордо.
И я бы выжила, стопудово,
Когда б не весила пять пудов,
Когда б успела в кювет метнуться
От сумасшедшего крузака,
Когда б сумела потом очнуться
И доскрипела до сорока.
Но вот – заклинило в той двадцахе,
Хотя седины вполголовы.
Давай ещё понемногу бахнем
За упокой луговой травы.
Конкурсная подборка 285. "Так сходит свет...".
Так сходит свет...
Твой град стоит на вере и тоске.
Закат неспешно сматывает сети,
склоняют ивы розовые плети
к следам волны на голубом песке.
Горят леса.
Дымы, как родовые древеса —
перерастают яблоневый сад,
садится солнце, увядает рута.
Похоже, что Перун играет с трутом
и не велит пожарам угасать.
То запад пламенеет, то восток.
В затылок дышит череда высоток,
оконных вспышек восковые соты
раскрыли зевы — втягивают смог.
А ты стоишь на крылышке пчелы,
глядишь, как сонно маются челны
на пристани — прикормленные птицы,
и тени их, объёмны и черны,
похожи на обугленные лица
горшечниц, земледельцев и купцов,
не спасшихся писцов и дегтекуров,
ходебщиков, бояр и балагуров;
на остовы разрушенных дворцов.
... как благодатно сеется огонь.
И лопуха раскрытая ладонь —
не тронь меня, не тронь меня, не тронь! —
зовёт на помощь грозовые тучи,
а слышен только клёкот из уключин.
Слетают воробьи с горящих стрех,
гудят, гудят невидимые пчёлы,
река готовит саваны парчовы
для сущих во гробех.
Так сходит свет, и жизнь идёт за ним.
Над куполами выскочек-высоток
ты оставляешь след своих кроссовок,
лес оживает, город воскресает,
смеётся Ольга, пташек отпуская,
и у реки камыш неопалим.
Так сходит свет...
Твой град стоит на вере и тоске.
Закат неспешно сматывает сети,
склоняют ивы розовые плети
к следам волны на голубом песке.
Горят леса.
Дымы, как родовые древеса —
перерастают яблоневый сад,
садится солнце, увядает рута.
Похоже, что Перун играет с трутом
и не велит пожарам угасать.
То запад пламенеет, то восток.
В затылок дышит череда высоток,
оконных вспышек восковые соты
раскрыли зевы — втягивают смог.
А ты стоишь на крылышке пчелы,
глядишь, как сонно маются челны
на пристани — прикормленные птицы,
и тени их, объёмны и черны,
похожи на обугленные лица
горшечниц, земледельцев и купцов,
не спасшихся писцов и дегтекуров,
ходебщиков, бояр и балагуров;
на остовы разрушенных дворцов.
... как благодатно сеется огонь.
И лопуха раскрытая ладонь —
не тронь меня, не тронь меня, не тронь! —
зовёт на помощь грозовые тучи,
а слышен только клёкот из уключин.
Слетают воробьи с горящих стрех,
гудят, гудят невидимые пчёлы,
река готовит саваны парчовы
для сущих во гробех.
Так сходит свет, и жизнь идёт за ним.
Над куполами выскочек-высоток
ты оставляешь след своих кроссовок,
лес оживает, город воскресает,
смеётся Ольга, пташек отпуская,
и у реки камыш неопалим.

