Призом симпатий издательства "Стеклограф" на Международном литературном конкурсе "10-й открытый Чемпионат Балтии по русской поэзии - 2021" является издание в 2022-м году поэтического сборника - с последующей его презентацией и пиар-продвижением...

Специальный приз издательства «Стеклограф»


От учредителя Приза и издателя - Даны Курской:

"Подборка 253 стала для меня действительно "Сиянием" - одновременно и тем самым, стивенкинговским, и непостижимым, божественным. Стихотворение про Цоя - это, на мой взгляд,безусловный лидер конкурса, лучшее произведение сезона. Стихотворение о том, как нас тянет в безвозвратно ушедшую хтоничную юность, символом которой у нескольких поколений является образ Виктора Цоя. И о том, как мучительно мы понимаем, что хрен нам, а не юность".


Конкурсная подборка 253. "Сияние"



Имя автора будет оглашено 6 июня 2021 года в Итоговом протоколе конкурса

Сияние

Придёт апрель. И на бетон перрона,
на солнце щурясь с хитрою ленцой,
из темноты плацкартного вагона
к нам выйдет Виктор Робертович Цой.
О да, он жив. Как нам и обещали
с любой слегка обшарпанной стены.
Он скажет нам, что больше нет печали.
Между землёй и небом нет войны.
Что время есть и нам не надо денег.
И что ладонь сильнее кулака.
И что никто на свете не бездельник,
а жизнь вне муравейника легка.
И напоследок сообщит лукаво,
что плохо жить в эпоху перемен.
И мы поймём, что всё это подстава:
нет хуже, чем герой, поймавший дзен.
А Цой пойдёт заснеженной аллеей,
сиянием одним вооружён.
Настолько нас мудрее и светлее,
что как тут не пырнуть его ножом...

Шестнадцать

Осень. Мозаика листьев. Ажур деревьев.
Небо прозрачно, но верить нельзя погоде.
Бледный фонарь, раскачиваясь, как ребе,
молится о своём. Возможно, что об исходе.
Шарф затянув потуже, стоишь на месте.
"Так, а теперь куда? Вот сейчас - куда мне?
Если вперёд - то с песней? А вправо если?"
Всё-таки ты не витязь, ты не у камня.
Так что не майся и не копи отвагу -
ни голове, ни коню никакого риска.
Выбор твой очень прост: лишь назад - ни шагу.
Именно потому, что назад - это очень близко...
Ох, полило как! Щедро и безвозмездно.
Выдох - и в перехлёст ледяных горошин.
Под козырёк берут в сером строю подъезды,
только - noblesse oblige - ты промокнуть должен.
Так для тебя надолго соединятся
осень с надрывом. Но это пройдёт. Как сопли
с температурой высокой. Тебе шестнадцать.
Первое расставание. Грейся. Сохни.

Тонарм

...и поскольку от слов и впрямь никакого толку,
и поскольку мы не составили даже плана,
то поставь пластинку, а сверху поставь иголку -
и пускай всё крутится по часовой и плавно.
Это Wonderful Life. На обои ложатся тени,
постепенно сливаясь в одну и теряя лица...
Будь последний пенни - я отдал бы этот пенни,
чтоб оставить всё так. Умудряясь не умудриться.
Продолжая вращаться в простейшем на свете танце.
Проникая друг в друга на уровне протоплазмы.
Будто нет впереди ни разлук, ни снегов, ни станций.
Будто всё, что мы можем - вертеться однообразно.
И сегодня случится всё. Или не случится.
Будь на то воля группы Black или блажь Господня.
Пусть сливаются тени в одну, пропадают лица...
Пусть так длится, покуда тонарм иглу не поднял.






ИЗ ИСТОРИИ ПРИЗА


Специальный приз издательства «Стеклограф»


Конкурсная подборка 285. "Так сходит свет"



Имя автора было оглашено 6 июня 2020 года в Итоговом протоколе конкурса


Так сходит свет...

Твой град стоит на вере и тоске.
Закат неспешно сматывает сети,
склоняют ивы розовые плети
к следам волны на голубом песке.

Горят леса.

Дымы, как родовые древеса —
перерастают яблоневый сад,
садится солнце, увядает рута.
Похоже, что Перун играет с трутом
и не велит пожарам угасать.

То запад пламенеет, то восток.
В затылок дышит череда высоток,
оконных вспышек восковые соты
раскрыли зевы — втягивают смог.

А ты стоишь на крылышке пчелы,
глядишь, как сонно маются челны
на пристани — прикормленные птицы,
и тени их, объёмны и черны,
похожи на обугленные лица
горшечниц, земледельцев и купцов,
не спасшихся писцов и дегтекуров,
ходебщиков, бояр и балагуров;
на остовы разрушенных дворцов.

... как благодатно сеется огонь.
И лопуха раскрытая ладонь —
не тронь меня, не тронь меня, не тронь! —
зовёт на помощь грозовые тучи,
а слышен только клёкот из уключин.
Слетают воробьи с горящих стрех,
гудят, гудят невидимые пчёлы,
река готовит саваны парчовы
для сущих во гробех.

Так сходит свет, и жизнь идёт за ним.
Над куполами выскочек-высоток
ты оставляешь след своих кроссовок,
лес оживает, город воскресает,
смеётся Ольга, пташек отпуская,
и у реки камыш неопалим.

Исход

Мы застряли в стекле и камне между полом и потолком,
и не трогаем лиц руками, только кистью и мастерком.
На фрагменты живых мозаик, как на лики своих отцов,
город сердится, как хозяин, и спускает троянских псов.
А над ним – облака Растрелли, сплошь барокковые клубы,
будто богу соломку стелют и цепляются за дубы.
Воздух горче сухой полыни, и – ни капли Днепра из уст.
Лишь закаты неопалимы, как синайский терновый куст:
вот вам знамения и вехи, указующий божий перст –
не покиньте же, человеки, этих обетованных мест.
Рассыпают под верболозы семена золотой травы –
пусть пасутся на кручах козы, отдыхают на склонах львы.
...так баюкают нас в корзине из кленовых теней в реке –
может, выживем в магазине на искусственном молоке,
оперимся и повзрослеем – хоть на рану таких клади.
Ведь рождённым здесь Моисеям просто некуда уходить.

На погоду

Я жалуюсь тебе на эти сны.
Но темперамент киевской весны,
похоже, привлекает тех, кто снится:
у мамы новый плащ, влюблённый вид,
сама — огонь, и всё в руках горит,
и ей всегда — всегда — слегка за тридцать.

Она, видать, мой самый странный друг.
Мы даже спорим, яблоко ли, лук,
хлопочем над салатом в старой кухне,
я, как и прежде, восхищён и глуп —
отводит от меня густую мглу...
Но вскоре всё сломается и рухнет.

Неравнодушна память к мелочам,
чтоб век спустя сильней по ним скучать —
приобретённый кашель, южный воздух,
терновый ветер, солнечная сыпь
и дальний свет со встречной полосы...
А мир был с одного лишь слова создан.

Как не проснуться, чтобы сон сберечь?
Но времени положено истечь —
глядишь, и этот плащ давно не в моде.
Я жалуюсь тебе на эти сны.
Спасибо, что не прерываешь, сын.
...Раз снится — переменится погода.


Конкурсная подборка 147. "Как есть"



Автор - Елена ТАГАНОВА, Москва (Россия)

Осколки

Напишу хоть что-нибудь. Опишу как есть.
Как жучок-точильщик дом потихоньку ест
и тускнеет кайма на блюдцах.
Как размачивает пле́сневелый батон
в жестяном ведре ворона и как потом
воробьи за ломоть дерутся.

Как сухой листок выписывает круги
в теплой луже, и не нужно ему реки,
и не жаль ни себя, ни ветки.
Как сосед, весь день подбрасывая в костер
что-то горькое, втихаря выметает сор
из избы под забор соседки.

Как ржавеет гвоздь, забыв, для чего забит,
и паук в углу налаживает свой быт
вместо бабушкиной иконки.
Как алеет вырождающийся ранет,
и как дедовой чашки, памятной с детских лет,
я зачем-то храню осколки.

Как, с весны ослепший, трется о ноги кот,
извиняясь за то, что осенью пропадет.

Подколокольное

а на семи холмах сегодня шатко
куда ни плюнь щербатая брусчатка
у декабря выпрашивает снег
над ярмаркой над цирком над таверной
вонзился в небо купол дерзновенный
и требует спасения для всех

и так его подсвечивает солнце
как будто вправду кто-нибудь спасется
а я иду шагаю стук-постук
пиная чью-то банку из-под колы
с лубянского сверну в подколокольный
не ставь мне песню радио каюк

что толку в девяти твоих вокзалах
терпи меня я всюду опоздала
и не жалею больше ни о ком
но верю в рождество как в обнуленье
текущих смет созвучное налей мне
и знаю где ближайший гастроном

о как его подсвечивает солнце
как будто вправду кто-нибудь спасется

Теплые вещи

Родом из детства, сох во дворе физалис.
Споро мелькали спицы:
теплые вещи бабушками вязались –
внуками не носиться.

Рос у подъезда выводок запоздалый.
Осень брала на жалость –
трех из пяти к Покрову, тьфу-тьфу, раздали.
Жизнь продолжалась.

Бог посылал воронам то кость, то корку –
малость, а все же милость.
Спицы дрожали: кто его знает, сколько...
Жизнь торопилась.

Ветхой «Вечеркой» наспех латались рамы.
Кто-то из старожилов
вышел из дома и не дошел до храма –
снегом запорошило.

Готовьте свои сборники к печати, друзья!





ИЗ ИСТОРИИ ПРИЗА



Полине Орынянской, Балашиха (Россия)


Полина Орынянская

Основатель издательства Дана Курская говорит, что "победа (в обладании Призом от "Cтеклографа" - Stihi.lv) Полины - это чистая, заслуженная и честная победа", так как Курская выбирала обладателя Приза не зная имени автора особо понравившейся конкурсной подборки (имена авторов в судейских протоколах не указываются - Stihi.lv), нарочно не пользуясь поисковыми системами.